Узбекистан стал первой страной в Центральной Азии, заключившей с Азербайджаном Договор о вечной дружбе. Случилось это еще в августе, во время визита президента Азербайджана Ильхама Алиева в Ташкент.
Стороны поставили амбициозную цель — к 2030 году увеличить торговый оборот до $1 миллиарда.
В своем материале мы разберем, чем конкретно Ташкент и Баку собираются заполнить «вечную дружбу», какую роль в сближении двух стран играют президентские семьи и почему укрепление позиций Азербайджана не повлияет на расклад сил на региональной карте. Подробности у Mezon Central.
Не просто партнеры
При Исламе Каримове сотрудничество Узбекистана и Азербайджана развивалось в духе партнерства по интересам. Рамки стали стремительно расширяться в 2022 году с заключением соглашения о стратегическом партнерстве. В 2023-м создан Высший межгосударственный совет, а в 2024-м стороны подписали Договор о союзнических отношениях. Финальным аккордом явился миру Договор о вечной дружбе.
В комментарии Mezon Central директор Центра исследований Южного Кавказа Фархад Маммадов сказал, что «Баку и Ташкент демонстрируют наивысший уровень взаимодействия». По словам эксперта, Азербайджан всегда был последователен в выстраивании внешней политики с регионом. С Казахстаном и Кыргызстаном сформировались союзнические отношения, с Таджикистаном — стратегическое партнерство, запущен инвестиционный фонд для реализации важных для Азербайджана проектов. С Туркменистаном Баку развивает кооперацию в энергетике и транспортно-логистической сфере. В ноябре 2025 года Азербайджан присоединился к группе центральноазиатских государств.
C6 — это не про «дружбу против кого-то», а про повышение уровня взаимоотношений, укрепление независимости и экономическое развитие.
«Заключение Договора о вечной дружбе с Узбекистаном не изменит расклад сил в Центральной Азии. Его определяют сами страны региона. Чем более диверсифицированными будут их политические и экономические связи с внешними партнерами, тем более уравновешенной будет и ЦА. В этом прежде всего заинтересованы сами государства Центральной Азии. Регион не должен превращаться в очаг противостояния крупных геополитических игроков. Необходимо обеспечить безопасность как внутри, так и по внешнему периметру, а также, учитывая отсутствие выхода к морям, создать стратегические маршруты захода на мировой рынок. Именно согласованная позиция стран Центральной Азии формирует существующий баланс», — подчеркнул Фархад Маммадов.
Но Азербайджан нужен ЦА не только как надежный партнер, способный вырвать регион из географического тупика, открывая путь к морю, но и как ориентир в выстраивании независимой политики в отношениях с внешними акторами, в частности с Россией. Так считает глава базирующейся в Лондоне аналитической организации Central Asia Due Diligence Алишер Ильхамов. Отвечая на вопросы Mezon Central, он отметил, что Азербайджан являет собой модель поэтапного дистанцирования от Москвы.
«Это первая причина. Вторая — географическое положение Центральной Азии. После начала войны в Украине маршруты через российскую территорию оказались ограничены из-за санкций и высоких рисков. Была надежда на железнодорожный транзит через Афганистан в Пакистан и дальше, но этот проект застопорился из-за обострения отношений между Кабулом и Исламабадом. Поэтому остается единственный реально функционирующий маршрут — Транскаспийский. Здесь ключевую роль играет Азербайджан: через его территорию можно выйти в Турцию, а также использовать путь через Грузию. Видимо, именно на это и делается одна из ключевых ставок», — сказал Алишер Ильхамов.
Экономически эти логистические цепочки будут дополнять друг друга.
В кадре и за ним
За политическими официальными заявлениями стоят конкретные экономические проекты, инвестиции на миллиарды долларов, транспортные цепочки, образовательные инициативы и растущая взаимозависимость государств. Разбираем с этих позиций документ, завизированный в последнюю неделю лета президентами Ильхамом Алиевым и Шавкатом Мирзиеевым.
Как сообщают узбекские и азербайджанские медиа, Азербайджан заводит в Узбекистан государственный капитал через нефтяную компанию SOCAR и банк ABB, а частный — через Agalarov Development, Matanat-A, Landau Education Group и TuranAZ. С узбекской стороны в отдельных проектах задействованы Uzbekneftegaz, Davr Bank, Gold Fresh Fruits и Sur Gold and Silver Project.
Начнем с банковского сектора. ABB купил контрольный пакет узбекского Davr Bank. Сделка была заключена председателем правления ABB Аббасом Ибрагимовым и основателем Davr Bank Лутфуллой Убаевым накануне визита азербайджанского лидера, 22 августа 2026 года. Финансовое учреждение теперь будет работать под брендом ABB Davr Bank.
Стратегический для Узбекистана нефтегазовый сектор также будет финансировать Баку через свое госпредприятие — SOCAR. Это крупнейшая азербайджанская государственная нефтяная компания. В Узбекистане ее партнером выступает Uzbekneftegaz. SOCAR начинает создание сети АЗС. На первом этапе речь идет о пяти станциях. Параллельно будет разрабатываться энергетический проект по геологоразведке и добыче газа на территории плато Устюрт в Каракалпакстане.
В прошлом году на встрече с преподавателями вузов Шавкат Мирзиеев объявил об обнаружении на рекордной глубине — 6,5 километра — этого столь востребованного человечеством топливного ресурса. Но разработать месторождение самостоятельно Uzbekneftegaz оказалось не под силу. «Чтобы превратить эти огромные ресурсы в продукцию с высокой добавленной стоимостью, нам, прежде всего, необходимы наука, знания и инновации», — признал президент.
Отметим, что Устюрт вовсе не новая для Узбекистана энергетическая площадка. В разные периоды, начиная с 2006 года, здесь работал «Газпром». Российская компания проводила геологоразведку на семи инвестиционных блоках, открыла месторождение Джел и участвовала в разработке месторождения Шахпахты. Теперь к освоению этого региона подключается азербайджанская SOCAR.
«Это очень неплохо. Узбекистан в последние годы оказался в сильной зависимости от России: с 2023 года республика импортирует российский газ, а не экспортирует собственный. Используемые месторождения истощаются, необходимо разрабатывать новые. Ташкент сначала сделал ставку на Москву и связанные с ней компании. В частности, было заключено инклюзивное соглашение с Eriell Бахтиера Фазылова. Компания фактически находилась под протекторатом Москвы и была проводником интересов России и „Газпрома“. Однако при развитии отрасли было много злоупотреблений, и в итоге работа не дала ожидаемого результата. Существует версия, что, подведя власти Узбекистана к продаже профильных активов Фазылова, Москва тем самым поставила Ташкент в зависимость от поставок газа. Но прямых доказательств нет», — поделился своими соображениями эксперт Алишер Ильхамов.
Здесь небольшое отступление: Бахтиер Фазылов действительно долгое время играл первую скрипку в нефтегазовом и инфраструктурном секторе Узбекистана. Но в сделках узбекско-азербайджанского бизнес-тандема он не замечен.
Помимо нефтегазовой отрасли, Азербайджан занят в строительстве. В пакет азербайджанских инвестиций со стороны государства включена компания по производству строительных материалов — Matanat-A. Последняя построила гипсовый завод. Он был запущен во время визита Алиева.
И, наконец, Landau Education Group — азербайджанская образовательная группа. В Ташкенте под ее эгидой открыты две STEAM-школы имени Ландау.
Не без «изюма»
Теперь к частным инициативам. Здесь в топах Sea Breeze Uzbekistan — это фактически новый курортный город на Чарвакском водохранилище стоимостью в $5 миллиардов. Строит его азербайджанский девелопер Эмин Агаларов, сын российского миллиардера Араса Агаларова, владельца Crocus Group. Эмин был женат на старшей дочери Ильхама Алиева, Лейле. Супруги развелись официально в 2015 году.
Узбекскую сторону в проекте представляет Улугбек Махмудов. Ему принадлежит 50 процентов совместного предприятия Sea Breeze Uzbekistan. То есть он выступает соучредителем. СП зарегистрировано в государственном реестре Узбекистана 4 августа 2025 года.
Публичной информации об Улугбеке Махмудове в открытых источниках очень мало. Известно, что ранее он занимал должность заместителя председателя «Узбекозиковкатзахира», а ныне у него ряд компаний: New Time-Projects (100 процентов), 50 процентов Breeze Development и небольшая доля в Sunshine Investment. Он также является совладельцем сразу нескольких крупных проектов.
Как предприниматель с практически отсутствующим публичным профилем получил половину в стройке на $5 миллиардов — загадка. В узбекских реалиях сам масштаб проекта и доступ к нему позволяют предполагать, что у господина Махмудова серьезные связи в бизнес-кругах, приближенных к ареопагу принимающих решения.
Еще одна частная компания, указанная в инвестиционном списке в рамках все того же Договора о вечной дружбе, — Sur Gold and Silver Project. Профилируется предприятие на добыче и обогащении серебросодержащей руды. Один из ее участников — Мир Зеллайбедин Алиев. Он же владеет долей в узбекской агрокорпорации Gold Fresh Fruits.
Gold Fresh Fruits числилась в активах Orient Group. Одним из совладельцев последней значился Ойбек Умаров — брат младшего зятя президента Мирзиеева, Отабека Умарова.
«После неудавшегося покушения на Комила Алламжонова Отабек Умаров был отстранен от должности заместителя начальника президентской службы безопасности. Но рычагов влияния на бизнес он не утратил. Есть информация, что младший зять президента получил контроль над отдельными месторождениями в нефтегазовой сфере и не только. К сожалению, кумовство в политике и экономике Узбекистана достаточно распространено, а уровень коррупции остается высоким», — рассказал Алишер Ильхамов.
Получается, за вывеской многомиллиардных инвестиций скрывается довольно тесный круг людей и бизнес-групп, чьи связи уходят далеко за пределы самих проектов. Здесь есть сын российского миллиардера, бывший зять президента Азербайджана, родственники узбекского президента и предприниматели из их делового окружения.
Формально речь идет о частном бизнесе и инвестициях, но сама конфигурация участников заставляет задуматься: насколько новые экономические связи между Ташкентом и Баку — это только про деньги и развитие, а насколько еще и про перераспределение влияния между политически близкими к президентским домам бизнес-элитами.